Панюшковичи. Место рождения Винцента Дунина-Марцинкевича.
Достопримечательность
Могилёвская область, Бобруйский район, деревня Панюшковичи
Описание
Здесь, на высоком берегу Березины под Бобруйском, в 1808 году родился классик белорусской литературы Винцент Дунин-Марцинкевич. От некогда шумного фольварка Панюшковичи сегодня остались лишь руины да памятный валун с табличкой. Тишина и живописные просторы - всё, что хранит память о детских годах автора «Пинской шляхты» и создателя первого национального театра. Место силы для тех, кто чтит истоки белорусского слова.
Категории
Историческое
Литературное
Комментарии
Заметки к месту
1Ольга Ерёменко
18.03.2026
Там, где берега Березины помнят классика: родина Винцента Дунина-Марцинкевича
На высоком правом берегу Березины, выше Бобруйска, приютилась симпатичная деревушка Панюшковичи. Для тысяч туристов, проезжающих по трассе, это лишь рядовой пункт на карте. Но для истории белорусской культуры это место сакральное - именно здесь 4 февраля 1808 года в небогатой шляхетской семье появился на свет мальчик, которому суждено было стать основоположником новой белорусской литературы и национального театра, - Винцент (Викентий) Дунин-Марцинкевич.
Истоки гения.
Сегодня мало что напоминает о том, что когда-то на окраине деревни кипела жизнь фольварка. Родители будущего классика - Иван Марцинкевич и его супруга - своей земли не имели и арендовали усадьбу Панюшковичи у близкого родственника, которым был не кто иной, как могилевский архиепископ, митрополит всех римско-католических костелов Российской империи Станислав Богуш-Сестренцевич.
Интересно, что привычную нам сегодня двойную фамилию "Дунин-" писатель приобрёл лишь во взрослом возрасте. В метрике о рождении будущий классик был записан просто как Винцент-Якуб Марцинкевич. Приставка "Дунин" появилась позже, когда молодой Викентий доказывал своё дворянское происхождение, что породило немало споров среди историков, некоторые из которых полагают, что часть документов могла быть подделана. Тем не менее, именно здесь, в живописных местах на берегах Березины, прошли его ранние годы, сформировавшие будущего певца родного края.
Точка на карте памяти.
К сожалению, усадебный дом, где провёл детство классик, не дожил до наших дней. Годы и лихолетья не пощадили строение. Сегодня место, где некогда находился фольварк, обозначено довольно скромно, но с большим уважением.
На окраине Панюшковичей (координаты: 53.2324, 29.1684) установлен памятный валун. На камне укреплена табличка с именем Винцента Дунина-Марцинкевича и важными датами его жизни. Это место стало точкой притяжения для тех, кто чтит белорусское слово. В некоторых источниках также упоминается мемориальный знак в виде беседки.
Хотя само здание усадьбы утрачено, а в начале XX века имение было национализировано и передано под первую сельскохозяйственную коммуну, память здесь витает в самом воздухе. Стоя у валуна и всматриваясь в просторы заливных лугов, понимаешь, откуда поэт черпал своё вдохновение.
Путь длиною в жизнь.
В Панюшковичах начался его земной путь, но литературная слава нашла его позже. После учёбы в Бобруйском поветовом училище и неудачной попытки получить высшее образование, Дунин-Марцинкевич служил чиновником в Минске. Однако настоящая жизнь закипела в нём после покупки в 1840 году фольварка Люцинка под Ивенцом, где он создал свой знаменитый театр.
Именно там, в Люцинке, на сцену впервые вышла белорусская речь в его комической опере «Селянка» («Идиллия»). Но корни - всегда здесь, на Бобруйщине. Сегодня память о знаменитом земляке на Могилевщине поддерживают не только в Панюшковичах. В Бобруйске его имя носит Могилевский областной театр драмы и комедии, перед зданием которого установлен бюст писателя.
Вместо послесловия.
Фольварк Панюшковичи - это место с удивительной энергетикой. С одной стороны - полное запустение и руины былой усадьбы, с другой - осознание того, что именно здесь, в этой простой шляхетской семье, родился гений, подаривший миру «Пинскую шляхту» и «Гапона».
Приезжайте сюда весной, когда берега Березины покрываются зеленью. Тишина здесь стоит особенная. И кажется, что ветер шелестит страницами старых рукописей, напоминая: именно с таких маленьких хуторов начинается большая литература.



